Каталог
Смотреть полные изображения — бесплатная регистрация
Продолжить с Google — это бесплатно
или зарегистрироваться по email
50 Latu
| Эмитент | Latvijas Banka |
|---|---|
| Год | 1934 |
| Тип | Standard circulation banknote |
| Номинал | Войдите чтобы увидеть детали |
| Валюта | Войдите чтобы увидеть детали |
| Материал | Войдите чтобы увидеть детали |
| Размер | Войдите чтобы увидеть детали |
| Форма | Войдите чтобы увидеть детали |
| Типография | Войдите чтобы увидеть детали |
| Художник(и) | Войдите чтобы увидеть детали |
| Гравёр(ы) | Войдите чтобы увидеть детали |
| В обращении до | Войдите чтобы увидеть детали |
| Каталожные номера | Войдите чтобы увидеть детали |
| Описание лицевой стороны | Central intaglio portrait vignette of Kārlis Ulmanis (1877–1942), Prime Minister and State President of Latvia, rendered with fine line engraving against an elaborate guilloche underprint. The denomination and issuing authority inscriptions are arranged in the surrounding field, with the bank name lettered across the upper portion. The overall design is executed in a restrained, formal style characteristic of De La Rue production of the period. |
|---|---|
| Надписи лицевой стороны | Войдите чтобы увидеть детали |
| Описание оборотной стороны | Войдите чтобы увидеть детали |
| Надписи оборотной стороны | PAR LATVIJAS BANKAS NAUDAS ZĪMJU VILTOŠANU VAI VILTOTO ZĪMJU UZGLA-BĀŠANU UN IZPLATĪŠANU VAINĪGOS SODĪS SASKAŅĀ AR SODU LIKUMIEM. |
| Подпись(и) | Войдите чтобы увидеть детали |
| Тип защиты | Войдите чтобы увидеть детали |
| Описание защиты | Войдите чтобы увидеть детали |
| Варианты | Войдите чтобы увидеть детали |
| Комментарии |
Latvia's 50 Latu of 1934 was printed by Thomas De La Rue during a politically charged moment — Kārlis Ulmanis had just dissolved parliament and assumed dictatorial powers in May of that year. The note's production in London reflected a deliberate policy of the Latvijas Banka to use high-security foreign printers, insulating currency production from domestic instability.
Pick 20 is scarcer than its lower-denomination counterparts in the series, largely because 50 Latu represented a substantial sum for most Latvians in the mid-1930s. Notes of this value circulated infrequently, yet attrition through the Soviet occupation of 1940 — which invalidated and largely destroyed Latvian currency stocks — was severe.